Статья 19. , части 1 и 2; статья 55, часть 3, Конституции Российской

Федерации).
Данная правовая позиция полностью распространяется на судебную
защиту лиц, обладающих исключительным правом на товарный знак,
которая должна осуществляться с учетом прав и законных интересов
других лиц, в том числе при рассмотрении вопроса о допустимости
параллельного импорта. Соответственно, спор правообладателя
товарного знака с импортером товаров, на которых он размещен,
должен разрешаться на основе указанных принципов и требований при
оценке интересов сторон, как частных, так и публичных.
Исходя из этого, положения антимонопольного законодательства,
в частности статья 10 "Запрет на злоупотребление хозяйствующим
субъектом доминирующим положением" Федерального закона от 26 июля
2006 года № 135-ФЗ "О защите конкуренции", согласно которой
установленные в ней требования не распространяются на действия по
осуществлению исключительных прав на результаты интеллектуальной
деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации
продукции, работ или услуг (часть 4), не могут интерпретироваться и
применяться как полностью выводящие коллизию интересов
правообладателей товарных знаков и иных участников правоотношений
по поводу товаров, на которых размещены соответствующие товарные
знаки, и связанную с этим возможность оценки поведения сторон как
недобросовестного из-под действия механизмов обеспечения баланса
конституционно значимых ценностей. Иное означало бы злоупотребление
исключительным правом на товарный знак, выходящее за разумные
пределы защиты правообладателем своего экономического интереса,
которое не должно поощряться, поскольку осуществление субъективных
прав в противоречии с их назначением или с публичными целями,
охраняемыми гражданским правом, влечет отказ в правовой защите.
Действия правообладателя, недобросовестно использующего - в
нарушение требований Конституции Российской Федерации и основных
начал гражданского законодательства - механизм национального
(регионального) исчерпания исключительного права на товарный знак,
в частности ограничивающего ввоз на внутренний рынок Российской
Федерации конкретных товаров или реализующего ценовую политику,
состоящую в завышении цен на российском рынке по сравнению с
другими рынками в большей степени, чем это характерно для обычной
экономической деятельности и для удовлетворения разумного
экономического интереса правообладателя, не могут расцениваться как
одобряемые с точки зрения защиты конституционно значимых ценностей,
если такие действия приводят к ограничению доступа российских
потребителей к соответствующим товарам, прежде всего тем, наличие
которых на внутреннем рынке является жизненно важной необходимостью
(например, отдельные категории лекарственных средств, оборудование
для жизнеобеспечения населения и т.д.). Особую опасность такого
рода действия могут приобретать для имеющих существенное значение
публичных интересов в связи с применением каким-либо государством
установленных вне надлежащей международно-правовой процедуры и в
противоречии с многосторонними международными договорами,
участником которых является Российская Федерация, санкций против
России, ее хозяйствующих субъектов, следование режиму которых со
стороны правообладателя товарного знака, выразившееся в занятой
правообладателем позиции в отношении российского рынка, может само
по себе рассматриваться как недобросовестное поведение.
По смыслу законоположений, являющихся предметом рассмотрения
Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу, в их
взаимосвязи с пунктами 3 и 4 статьи 1, пунктами 1 и 2 статьи 10 ГК
Российской Федерации и в контексте требований статей 8 (часть 1),
17 (часть 3), 34 (часть 2), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3)
Конституции Российской Федерации, если правообладатель,
обратившийся в суд на основании статьи 1487 ГК Российской Федерации
с требованием применить в отношении лица, осуществившего без его
согласия ввоз на территорию Российской Федерации конкретной партии
товара, на котором товарный знак размещен самим правообладателем
или с его согласия и который законно выпущен в оборот за пределами
Российской Федерации, последствия, предусмотренные пунктом 4 статьи
1252, пунктом 2 и подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 данного
Кодекса, осуществляет свое исключительное право на товарный знак в
противоречии с вытекающим из Конституции Российской Федерации
гражданско-правовым принципом добросовестности, нарушая
конституционно защищаемые ценности, то в таком случае должны быть
использованы гражданско-правовые институты противодействия
злоупотреблению правом, что предполагает правомочие суда отказать в
иске либо снизить размер неблагоприятных последствий для другой
стороны спора.
Таким образом, положения пункта 4 статьи 1252, статьи 1487,
пунктов 1 и 2 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской
Федерации не могут - в системной связи с конституционными
предписаниями и с иными положениями данного Кодекса -
рассматриваться как допускающие в судебной практике защиту
интересов лица, которому принадлежит исключительное право на
товарный знак (правообладателя), без оценки добросовестности его
поведения в связи с реализацией этого права и без учета того, не
может ли применение по требованию правообладателя последствий ввоза
на территорию Российской Федерации без его согласия определенной
партии товара, на котором товарный знак размещен самим
правообладателем или с его согласия и который законно выпущен в
оборот за пределами Российской Федерации, в случае
недобросовестного поведения правообладателя создать угрозу для
обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья граждан, охраны
природы и культурных ценностей, других публично значимых и
конституционно защищаемых интересов. Иное противоречило бы статьям
8 (часть 1), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35
(части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации,
поскольку вело бы к нарушению охраняемых ею ценностей, что
недопустимо.
Соответственно, не исключается правомочие суда, действуя на
основании статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской
Федерации, а также пунктов 3 и 4 статьи 1, пунктов 1 и 2 статьи 10
ГК Российской Федерации, отказать полностью или частично в
применении последствий ввоза на территорию Российской Федерации без
согласия правообладателя товарного знака конкретной партии товара,
на котором товарный знак размещен правообладателем или с его
согласия и который законно выпущен в оборот за пределами Российской
Федерации, в тех случаях, когда в силу недобросовестности поведения
правообладателя товарного знака применение по его требованию этих
последствий может создать угрозу для жизни и здоровья граждан, иных
публично значимых интересов.
Федеральный законодатель - с учетом требований Конституции
Российской Федерации и правовых позиций Конституционного Суда
Российской Федерации, выраженных в настоящем Постановлении, -
правомочен внести в действующее правовое регулирование изменения,
направленные на обеспечение доступа на российский рынок товаров
(групп товаров) адекватной стоимости, исходя из их важности для
жизни и здоровья граждан, иных конституционно значимых публичных
интересов, а также на конкретизацию действия национального принципа
исчерпания исключительного права на товарный знак в сочетании с
региональным принципом, закрепленным пунктом 16 приложения № 26 к
Договору о Евразийском экономическом союзе. При этом выбор принципа
исчерпания исключительного права на товарный знак (с учетом
положений международных договоров, в том числе пункта 16 приложения
№ 26 к Договору о Евразийском экономическом союзе), равно как и
выбор позиции относительно параллельного импорта остаются
прерогативой федерального законодателя.
6. Введение в гражданский оборот на территории Российской
Федерации без согласия лица, которому принадлежит исключительное
право на товарный знак, товаров, на которых размещен этот товарный
знак, влечет применение в отношении нарушителя определенных мер
воздействия (ответственности). В частности, правообладатель вправе
требовать изъятия из оборота и уничтожения контрафактных товаров за
счет нарушителя, а также требовать от нарушителя вместо возмещения
убытков выплаты компенсации в размере от десяти тысяч до пяти
миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из
характера нарушения (пункты 1 и 2 и подпункт 1 пункта 4 статьи 1515
ГК Российской Федерации).
Осуществляя правовое регулирование ответственности за
нарушение прав интеллектуальной собственности (статья 71, пункт
"о", Конституции Российской Федерации), федеральный законодатель в
пределах своих полномочий вправе устанавливать и изменять меры
ответственности, в том числе их вид и размер, будучи вместе с тем
связан предписаниями статьи 55 (часть 3) Конституции Российской
Федерации, которые во взаимосвязи с ее статьями 8, 17, 19, 34 и 35
применительно к праву частной собственности, свободе экономической
деятельности допускают возможность их ограничений федеральным
законом, если такие ограничения базируются на общих принципах
права, отвечают требованиям равенства и справедливости, являются
адекватными, соразмерными конституционно значимым целям и ценностям
и необходимы для их защиты.
Имея своим предназначением воспрепятствование злоупотреблению
правом, такое правовое регулирование не должно посягать на само
существо того или иного права и приводить к утрате его реального
содержания; конституционными требованиями справедливости и
соразмерности предопределяется дифференциация гражданско-правовой
ответственности в зависимости от тяжести содеянного, размера и
характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных
существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при
применении тех или иных мер государственного принуждения.
Соответственно, в каждом конкретном случае меры
гражданско-правовой ответственности, устанавливаемые в целях защиты
конституционно значимых ценностей, должны определяться исходя из
требования адекватности порождаемых ими последствий (в том числе
для лица, в отношении которого они применяются) тому вреду, который
причинен в результате противоправного деяния, с тем чтобы
обеспечивалась их соразмерность совершенному правонарушению, а
также соблюдался баланс основных прав индивида и общего интереса,
состоящего в защите личности, общества и государства от
противоправных посягательств.
Исходя из этого Конституционный Суд Российской Федерации в
Постановлении от 13 декабря 2016 года № 28-П сформулировал правовую
позицию, в силу которой взыскание компенсации за нарушение
интеллектуальных прав, будучи штрафной санкцией, преследующей в том
числе публичные цели пресечения нарушений в сфере интеллектуальной
собственности, является, тем не менее, частноправовым институтом,
который основывается на признании равенства участников регулируемых
им отношений (пункт 1 статьи 1 ГК Российской Федерации), а именно
правообладателя и нарушителя его исключительного права на объект
интеллектуальной собственности, и в рамках которого защита
имущественных прав правообладателя должна осуществляться с
соблюдением вытекающих из Конституции Российской Федерации
требований справедливости, равенства и соразмерности, а также
запрета на реализацию прав и свобод человека и гражданина с
нарушением прав и свобод других лиц, т.е. таким образом, чтобы
обеспечивался баланс прав и законных интересов участников
гражданского оборота.
Положения пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации в целях
охраны исключительного права на товарный знак создают для
правообладателя преимущества, освобождающие его от бремени
доказывания размера причиненного ущерба и наличия вины нарушителя.
Вместе с тем это не освобождает суд, применяющий в конкретном деле
нормы, которые ставят одну сторону (правообладателя) при защите
своих прав в более выгодное положение, а в отношении другой
предусматривают возможность неблагоприятных последствий, от
обязанности руководствоваться в рамках предоставленной ему
дискреции правовыми критериями баланса конкурирующих интересов
сторон и соразмерности назначаемой меры ответственности
правонарушающему деянию. Иное не согласовывалось бы ни с
конституционными принципами справедливости и соразмерности, ни с
общими началами частного права.
Пункт 1 статьи 1515 ГК Российской Федерации определяет в
качестве контрафактных товары, этикетки, упаковки товаров, на
которых незаконно размещены товарный знак или сходное с ним до
степени смешения обозначение. При этом согласно пункту 2 той же
статьи правообладатель вправе требовать изъятия из оборота и
уничтожения за счет нарушителя контрафактных товаров, этикеток,
упаковок товаров, на которых размещены незаконно используемый
товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение. Во
взаимосвязи со статьями 1252, 1484 и 1487 данного Кодекса названные
законоположения позволяют относить к контрафактным как поддельную
продукцию, так и товар, снабженный законным товарным знаком, но
импортированный в Россию без согласия правообладателя.
Этим, однако, не предопределяется возможность применения
одинаковых мер гражданско-правовой ответственности к импортеру,
ввозящему на территорию России поддельные или недоброкачественные
товары, и к импортеру, не получившему на ввоз в Россию товара,
ранее на законных основаниях выпущенного в оборот в другой стране,
согласия правообладателя товарного знака. При ввозе поддельных
товаров, маркированных товарным знаком, правообладатель этого
товарного знака не только несет убытки в виде упущенной выгоды,
которую он мог бы получить от ввоза законно выпущенных товаров, но
и претерпевает серьезные репутационные риски, связанные с
несоответствием товара ожидаемым характеристикам и требованиям
потребителей. Очевидна и разница в степени угрозы для законного
оборота, степени общественной опасности использования потребителями
товаров, контрафактных в силу поддельного происхождения, и товаров,
признаваемых таковыми исключительно в силу их ввоза в страну
неуполномоченным импортером.
Соответственно, поскольку подпункт 1 пункта 4 статьи 1515 ГК
Российской Федерации прямо предписывает суду определять размер
компенсации, на выплату которой вправе рассчитывать обладатель
исключительного права на товарный знак, по собственному усмотрению
исходя из характера правонарушения, предполагается, что ее
конкретный размер должен устанавливаться с учетом того, что при
параллельном импорте понесенные правообладателем убытки, по общему
правилу, не столь велики, как при ввозе поддельных товаров,
маркированных принадлежащим ему товарным знаком.
Во всяком случае, по смыслу приведенных правовых позиций
Конституционного Суда Российской Федерации, при применении
положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487, пунктов 1 и 2 и
подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации
отсутствуют конституционно-правовые основания для назначения таких
мер ответственности за нарушение исключительного права на товарный
знак, как изъятие из оборота и уничтожение товаров, ранее введенных
правообладателем в гражданский оборот на территории другого
государства и ввезенных на территорию России без его согласия
(параллельный импорт), - в отличие от последствий ввоза поддельных
товаров, изъятие и уничтожение которых может не производиться лишь
в порядке исключения (если введение таких товаров в оборот
продиктовано необходимостью защиты общественно значимых интересов).
Это означает, что товары, ввезенные на территорию России в порядке
параллельного импорта, могут быть изъяты из оборота и уничтожены
лишь в случае установления их ненадлежащего качества и (или) для
обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны
природы и культурных ценностей, что, однако, не исключает
применение иных последствий нарушения исключительного права на
товарный знак с учетом содержащегося в настоящем Постановлении
конституционно-правового истолкования положений пункта 4 статьи
1252, статьи 1487, пунктов 1 и 2 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515
ГК Российской Федерации.
Следовательно, суды, в том числе специализированный Суд по
интеллектуальным правам, рассматривающие в порядке обжалования
решений арбитражных судов нижестоящих инстанций дела, связанные с
взысканием по искам правообладателей (представляющих их лиц)
предусмотренной подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской
Федерации компенсации, управомочены - исходя из выявленного в
настоящем Постановлении конституционно-правового смысла указанного
законоположения - не допускать применения данной меры
гражданско-правовой ответственности без учета характера
совершенного правонарушения, т.е. в случае ввоза на территорию
России без согласия правообладателя товарного знака продукции, на
которой товарный знак размещен самим правообладателем или с его
согласия, не допускать взыскания такой же по размеру компенсации,
как при ввозе (реализации) поддельной продукции, если это не
повлекло для правообладателя убытков, сопоставимых с убытками от
использования товарного знака на поддельной продукции.
Данный подход, основанный на правовых позициях
Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в настоящем
Постановлении, применим и к другим последствиям незаконного
использования товарного знака (изъятию товара из оборота и его
уничтожению без какой бы то ни было компенсации). При этом
федеральный законодатель не лишен возможности внести в действующее
законодательство изменения, направленные на дифференциацию размера
ответственности за незаконное использование товарного знака в
зависимости от характера допущенного нарушения исключительного
права на товарный знак.
Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 71, 72, 74,
75, 78, 79 и 100 Федерального конституционного закона
"О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд
Российской Федерации
п о с т а н о в и л:
1. Признать положения пункта 4 статьи 1252, статьи 1487,
пунктов 1 и 2 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской
Федерации не противоречащими Конституции Российской Федерации,
поскольку по конституционно-правовому смыслу этих положений:
закрепленный федеральным законодателем в рамках
предоставленной ему дискреции национальный принцип исчерпания
исключительного права на товарный знак применяется во взаимосвязи с
регулированием принципа исчерпания прав международными договорами,
участником которых является Российская Федерация, в том числе
пунктом 16 приложения № 26 к Договору о Евразийском экономическом
союзе;
не исключается правомочие суда, действуя на основании статей
17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и в
соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 1, пунктами 1 и 2 статьи 10 ГК
Российской Федерации, отказать полностью или частично в применении
последствий ввоза на территорию Российской Федерации без согласия
правообладателя товарного знака конкретной партии товара, на
котором товарный знак размещен самим правообладателем или с его
согласия и который законно выпущен в оборот за пределами Российской
Федерации, в тех случаях, когда в силу недобросовестности поведения
правообладателя товарного знака применение по его требованию таких
последствий может создать угрозу для жизни и здоровья граждан, иных
публично значимых интересов; при этом следование правообладателя
товарного знака режиму санкций против Российской Федерации, ее
хозяйствующих субъектов, установленных каким-либо государством вне
надлежащей международно-правовой процедуры и в противоречии с
многосторонними международными договорами, участником которых
является Российская Федерация, выразившееся в занятой
правообладателем позиции в отношении российского рынка, может само
по себе рассматриваться как недобросовестное поведение;
не предполагается применение при ввозе на территорию
Российской Федерации без согласия правообладателя товарного знака
партии товара, на котором товарный знак размещен правообладателем
или с его согласия, таких же по размеру (тяжести последствий) мер
гражданско-правовой ответственности, как при ввозе поддельного (на
котором товарный знак размещен не правообладателем и не с его
согласия) товара, если по обстоятельствам конкретного дела это не
влечет для правообладателя убытков, сопоставимых с убытками от
введения в оборот поддельного товара;
товары, на которых товарный знак размещен самим
правообладателем или с его согласия, ввезенные на территорию
Российской Федерации без согласия правообладателя, могут быть
изъяты из оборота и уничтожены в порядке применения последствий
нарушения исключительного права на товарный знак лишь в случае их
ненадлежащего качества и (или) для обеспечения безопасности, защиты
жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей.
2. Конституционно-правовой смысл положений пункта 4 статьи
1252, статьи 1487, пунктов 1 и 2 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515
ГК Российской Федерации, выявленный в настоящем Постановлении,
является общеобязательным, что исключает любое иное их истолкование
в правоприменительной практике.
3. Дело общества с ограниченной ответственностью "ПАГ",
разрешенное на основании положений пункта 4 статьи 1252, статьи
1487, пунктов 1 и 2 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК
Российской Федерации в истолковании, расходящемся с их
конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем
Постановлении, подлежит пересмотру в установленном порядке.
4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит
обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения,
действует непосредственно и не требует подтверждения другими
органами и должностными лицами.
5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному
опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства
Российской Федерации" и на "Официальном интернет-портале правовой
информации" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть
опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской
Федерации".
Конституционный Суд
Российской Федерации
№ 8-П