Именем Российской Федерации
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
по делу о проверке конституционности частей первой и
третьей статьи 107 Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации в связи с жалобой гражданина
С.А.Костромина город Санкт-Петербург 22 марта 2018 года
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности частей первой и третьей статьи 107 УПК Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина С.А.Костромина. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Ю.М.Данилова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации
у с т а н о в и л:
1. Заявитель по настоящему делу гражданин С.А.Костромин оспаривает конституционность следующих положений статьи 107 УПК Российской Федерации:
части первой, согласно которой домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения и заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в полной либо частичной изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением ограничений и (или) запретов и осуществлением за ним контроля; с учетом состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого местом его содержания под домашним арестом может быть определено лечебное учреждение;
части третьей, в силу которой домашний арест в качестве меры пресечения применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого по решению суда в порядке, установленном статьей 108 данного Кодекса, с учетом особенностей, определенных его статьей 107.
1.1. Московский районный суд Санкт-Петербурга постановлением от 20 июля 2017 года, с которым согласился суд апелляционной инстанции (постановление от 22 августа 2017 года), удовлетворил ходатайство следователя об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста С.А.Костромину, обвинявшемуся в невыплате заработной платы на сумму 19 031 131,70 руб. и 10 523 218,77 руб., т.е. в совершении двух преступлений, предусмотренных частью второй статьи 145-1 "Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат" УК Российской Федерации, максимальное наказание за которые не превышает трех лет лишения свободы и которые, соответственно, частью второй статьи 15 данного Кодекса отнесены к преступлениям небольшой тяжести. При этом ему было запрещено без письменного разрешения следователя и суда покидать и менять место фактического проживания, общаться с другими лицами, за исключением близких родственников, получать и отправлять корреспонденцию, в том числе телеграммы, посылки и электронные послания, вести переговоры с использованием любых средств связи, делать сообщения, заявления, обращения, давать комментарии в связи с данным уголовным делом через средства массовой информации и разрешена ежедневная прогулка продолжительностью не более часа в непосредственной близости от места исполнения меры пресечения. 15 сентября 2017 года постановлением того же суда, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции (постановление от 26 октября 2017 года), срок содержания обвиняемого под домашним арестом был продлен до четырех месяцев - по 17 ноября 2017 года.
9 ноября 2017 года С.А.Костромину было предъявлено в окончательной форме обвинение в совершении трех преступлений, предусмотренных частью второй статьи 145-1 УК Российской Федерации и выразившихся в невыплате заработной платы на сумму 37 232 533,84 руб., 7 281 747,87 руб. и 33 274 297,85 руб., а на следующий день следователь вынес постановление, которым ходатайствовал перед Московским районным судом Санкт-Петербурга о прекращении данного уголовного дела и назначении обвиняемому судебного штрафа в качестве меры уголовно-правового характера, поскольку тот полностью погасил задолженность по заработной плате.
Постановлением Московского районного суда Санкт-Петербурга от 9 ноября 2017 года срок содержания С.А.Костромина под домашним арестом продлен до 24 ноября 2017 года. Правомерность решения суда первой инстанции подтверждена апелляционным постановлением Санкт-Петербургского городского суда от 12 декабря 2017 года. При этом суды отвергли доводы стороны защиты, полагавшей, что с учетом тяжести предъявленного обвинения домашний арест в отношении С.А.Костромина не должен применяться.
Постановлением Московского районного суда Санкт-Петербурга от 22 ноября 2017 года удовлетворено ходатайство стороны защиты об изменении С.А.Костромину меры пресечения в виде домашнего ареста на залог в размере 500 000 руб. (в случае невнесения залога до 23 ноября 2017 года предписано считать срок домашнего ареста продленным на два месяца - по 14 января 2017 года; 22 ноября 2017 года составлен протокол о принятии залога), само же уголовное дело направлено по подсудности мировому судье судебного участка № 59 Санкт-Петербурга.
1.2. Гражданин С.А.Костромин просит признать не соответствующими статьям 22 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации части первую и третью статьи 107 УПК Российской Федерации в той мере, в какой ими допускается избрание меры пресечения в виде домашнего ареста в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления небольшой тяжести, при отсутствии условий для избрания в отношении такого лица меры пресечения в виде заключения под стражу, предусмотренных частью первой статьи 108 данного Кодекса, разрешающей применять заключение под стражу в качестве меры пресечения к подозреваемому или обвиняемому в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы, по общему правилу, на срок свыше трех лет.
Как указывает заявитель, оспариваемые им законоположения понимаются судами в соответствии с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41 "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога", согласно пункту 36 которого установленные частью первой статьи 108 УПК Российской Федерации условия, связанные с видом и размером наказания, на домашний арест не распространяются. Такое применение уголовно-процессуальных норм противоречит, по его мнению, правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, который в Постановлении от 6 декабря 2011 года № 27-П отметил, что домашний арест и заключение под стражу в действующей системе правового регулирования связаны с непосредственным ограничением права на свободу и личную неприкосновенность, а потому применение этих мер пресечения должно осуществляться с соблюдением гарантий обеспечения данного права, схожих по своим сущностным характеристикам.
1.3. В силу статей 36, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", конкретизирующих предписания статьи 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, жалоба гражданина в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой и принимается к рассмотрению в порядке конституционного судопроизводства, если оспариваемые в ней законоположения, примененные в конкретном деле, рассмотрение которого завершено в суде, затрагивают конституционные права и свободы, на нарушение которых ссылается заявитель, и если имеется неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли эти законоположения Конституции Российской Федерации; Конституционный Суд Российской Федерации принимает постановление только по предмету, указанному в жалобе, и лишь в отношении той части акта, конституционность которой подвергается сомнению, оценивая как буквальный смысл рассматриваемых законоположений, так и смысл, придаваемый им официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе правовых норм.
Применительно к вопросу о допустимости жалоб граждан на нарушение их конституционных прав и свобод законом Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что рамки его компетенции по рассмотрению таких жалоб предполагают необходимость конституционного судопроизводства в случаях, когда без проверки конституционности оспариваемого закона нарушенные права и свободы не могут быть восстановлены (определения от 10 ноября 2002 года № 281-О, от 25 декабря 2007 года № 946-О-О и др.). К тому же, разрешая дело, Конституционный Суд Российской Федерации имеет целью защиту конституционных прав не только заявителя, но и неопределенного круга лиц, в отношении которых могут быть применены рассматриваемые нормативные положения, а также защиту основ конституционного строя, обеспечение верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации на всей территории Российской Федерации, как того требует статья 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 октября 2012 года № 22-П).
Освобождение С.А.Костромина из-под домашнего ареста под залог (притом что судебные решения об избрании и продлении срока домашнего ареста оставлены без изменения судом апелляционной инстанции, т.е. рассмотрение данного вопроса завершено в суде) само по себе не может расцениваться как восстановление в полной мере предположительно нарушенного права на свободу и личную неприкосновенность и, соответственно, не означает, что его жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации утратила свойство допустимости, поскольку неопределенность относительно конституционности оспариваемых им норм может быть устранена только в рамках конституционного судопроизводства.
Таким образом, части первая и третья статьи 107 УПК Российской Федерации являются предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу постольку, поскольку на их основании решается вопрос об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой тяжести.
2. Как следует из статей 17 (часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации, принадлежащее каждому от рождения право на свободу и личную неприкосновенность, относящееся к числу основных прав человека, воплощает наиболее значимое социальное благо, которое предопределяет недопустимость произвольного вмешательства в сферу автономии личности и создает условия как для демократического устройства общества, так и для всестороннего развития человека. Ограничения права на свободу и личную неприкосновенность возможны лишь в определенных Конституцией Российской Федерации целях, в установленном законом порядке, на основе критериев разумности и соразмерности, только если эти ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, не затрагивают само существо данного права и могут быть оправданы публичными интересами, перечисленными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации (защита основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства).
По смыслу приведенных положений Конституции Российской Федерации, всякое ограничение права на свободу и личную неприкосновенность в связи с необходимостью изоляции лица от общества, применяемой в виде меры процессуального принуждения либо на основе норм материального права, должно обеспечиваться судебным контролем и другими правовыми гарантиями справедливости и соразмерности такого ограничения, исходя из его законодательно установленных пределов, притом что любые вводимые в отраслевом законодательстве меры, если они фактически влекут лишение свободы, должны отвечать критериям правомерности в контексте статьи 22 Конституции Российской Федерации и статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, составляющих нормативную основу регулирования ареста, задержания, заключения под стражу, которые, несмотря на их процессуальные различия, по сути есть лишение свободы. При этом в силу принципа презумпции невиновности, закрепленного в статье 49 Конституции Российской Федерации, до вступления в законную силу обвинительного приговора подозреваемые и обвиняемые, считающиеся невиновными в совершении преступления, не должны подвергаться ограничениям, которые в своей совокупности сопоставимы по степени тяжести с уголовным наказанием, а тем более превышают его (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 31 января 2011 года № 1-П, от 6 декабря 2011 года № 27-П и от 16 июля 2015 года № 23-П).
3. Конституционный Суд Российской Федерации уже обращался к вопросу об обеспечении конституционных прав граждан, содержащихся под домашним арестом, применяемым в качестве меры пресечения по уголовному делу. Признавая в Постановлении от 6 декабря 2011 года № 27-П положения статьи 107 УПК Российской Федерации в первоначальной редакции не соответствующими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они не конкретизировали срок, на который избирается домашний арест, не определяли основания и порядок его продления и не ограничивали предельную продолжительность пребывания лица под домашним арестом, Конституционный Суд Российской Федерации исходил в том числе из их нормативного единства с положениями статьи 108 данного Кодекса о мере пресечения в виде заключения под стражу, поскольку согласно части второй статьи 107 УПК Российской Федерации домашний арест в качестве меры пресечения избирался в отношении подозреваемого или обвиняемого по решению суда при наличии оснований и в порядке, которые установлены статьей 108 данного Кодекса, с учетом его возраста, состояния здоровья, семейного положения и других обстоятельств.