Именем Российской Федерации
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
по делу о проверке конституционности пункта 4 части первой статьи 135, статьи 401 6 и пункта 1 части второй статьи 401 10 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.П.Атрощенко
город Санкт-Петербург 23 сентября 2021 года
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя B.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, Г.А.Гаджиева, Л.М.Жарковой, C.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, В.Г.Ярославцева,
руководствуясь статьей 125 (пункт "а" части 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47 1 , 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" ,
рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности пункта 4 части первой статьи 135, статьи 401 6 и пункта 1 части второй статьи 401 10 УПК Российской Федерации .
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина А.П.Атрощенко. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения.
Заслушав сообщение судьи-докладчика К.В.Арановского, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации
установил:
1. В соответствии с пунктом 4 части первой статьи 135 УПК Российской Федерации возмещение реабилитированному имущественного вреда включает в себя возмещение сумм, выплаченных им за оказание юридической помощи, а согласно статье 401 6 того же Кодекса пересмотр в кассационном порядке приговора, определения, постановления суда по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления их в законную силу, если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, либо если были выявлены данные, свидетельствующие о несоблюдении лицом условий и невыполнении им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве. В силу же пункта 1 части второй статьи 401 10 УПК Российской Федерации по результатам изучения кассационных жалобы или представления судья может вынести постановление об отказе в их передаче для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, если отсутствуют основания для пересмотра судебных решений в кассационном порядке.
А.П.Атрощенко связывает нарушение своих конституционных прав с применением приведенных норм в его деле.
1.1. Уголовное дело в отношении А.П.Атрощенко по признакам преступления, предусмотренного частью третьей статьи 327 УК Российской Федерации , возбуждено дознавателем 24 января 2014 года, а по окончании производства по делу прокурор дважды возвращал его - для производства дополнительного дознания и для пересоставления обвинительного акта. 4 августа 2014 года оно направлено мировому судье, который также дважды вернул дело прокурору - для устранения нарушений и для пересоставления обвинительного акта. Постановлением от 22 декабря 2016 года уголовное преследование А.П.Атрощенко прекращено за отсутствием состава преступления с признанием его права на реабилитацию.
Постановлением от 13 марта 2017 года Находкинский городской суд Приморского края удовлетворил требование А.П.Атрощенко о возмещении имущественного вреда, связанного с уголовным преследованием, но прокурор 5 мая 2017 года отменил постановление о прекращении уголовного дела, ввиду чего и судебный акт о компенсации реабилитированному вреда отменен апелляционным постановлением Приморского краевого суда от 23 мая 2017 года. Затем решение прокурора об отмене постановления о прекращении уголовного дела признано незаконным постановлением Находкинского городского суда от 5 июня 2017 года, на которое, однако, государственный обвинитель подал представление. Представление удовлетворено апелляционным постановлением от 1 августа 2017 года, притом что и его, в свою очередь, отменил президиум Приморского краевого суда и 13 ноября 2017 года направил дело на новое апелляционное рассмотрение. В рамках нового рассмотрения Приморский краевой суд 12 декабря 2017 года оставил в итоге без изменения указанное выше судебное решение, которым отмена постановления о прекращении уголовного дела признана незаконной.
Вследствие такой процессуальной деятельности, поскольку судебный акт о компенсации вреда был отменен, А.П.Атрощенко снова обратился в суд за соответствующим возмещением. Находкинский городской суд постановлением от 5 октября 2018 года взыскал в пользу А.П.Атрощенко с Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Приморскому краю за счет казны Российской Федерации расходы на оплату юридической помощи по уголовному делу (1 203 140 руб. 8 коп.), расходы, связанные с рассмотрением вопросов реабилитации (92 141 руб.), и расходы на оплату экспертных услуг (21 087 руб. 24 коп.). С этим согласились вышестоящие суды (апелляционное постановление Приморского краевого суда от 11 декабря 2018 года и постановление судьи Приморского краевого суда от 26 февраля 2019 года). Но 16 августа 2019 года, уже после исполнения судебного акта о возмещении вреда, судья Верховного Суда Российской Федерации постановил передать кассационную жалобу названного Управления в Приморский краевой суд, президиум которого 28 октября 2019 года отменил решение суда второй инстанции и направил дело на новое апелляционное рассмотрение.
Апелляционным постановлением Приморского краевого суда от 28 февраля 2020 года решение суда первой инстанции от 5 октября 2018 года изменено со снижением присужденной суммы и с поворотом его исполнения. На реабилитированного возложена обязанность возвратить 900 027 руб. 77 коп., поскольку это, по мнению суда, не ухудшает положения А.П.Атрощенко и ведет к восстановлению прав и законных интересов Российской Федерации. В передаче жалоб на указанное апелляционное постановление для их рассмотрения в кассационной инстанции реабилитированному отказано, как и названному Управлению, которое тоже обжаловало взыскание, полагая, что его сумма даже в сниженном размере не отвечает требованиям разумности, достаточности и справедливости. Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации согласился с таким отказом, как это следует из его письма от 8 декабря 2020 года.
Суды между тем не ставили под сомнение действительность расходов А.П.Атрощенко на оплату юридической помощи. Так, Находкинский городской суд определением от 29 сентября 2020 года рассрочил ему исполнение апелляционного постановления Приморского краевого суда от 28 февраля 2020 года на пять лет с уплатой из возвращаемой суммы по 15 000 руб. 46 коп. ежемесячно. При этом суд учел семейное положение А.П.Атрощенко и наличие на его иждивении нетрудоспособных членов семьи, а также семейный доход и кредитные обязательства супругов, усматривая в том исключительное обстоятельство, затрудняющее исполнение судебного акта. Суд установил, что деньгами, которые были взысканы в пользу А.П.Атрощенко в сумме 1 316 368 руб. 32 коп. по постановлению Находкинского городского суда от 5 октября 2018 года и выплачены ему 7 марта 2019 года, он гасил свои долги по займам, сделанным ранее для оплаты работы адвоката. Согласно же апелляционному определению от 19 ноября 2020 года, которым Приморский краевой суд отклонил доводы жалобы названного Управления на решение о рассрочке, "материалами дела подтверждено, что обязанность по возврату А.П.Атрощенко ранее полученной крупной суммы возникла из обязательств государства возместить ущерб А.П.Атрощенко, связанный с продолжительным незаконным уголовным преследованием. ...Данная обязанность возникла не как ошибочно переведенная сумма или неосновательное обогащение, а исключительно из позиции суда апелляционной инстанции о разумности расходов на адвоката, которые реально были понесены реабилитированным". Приморский краевой суд поддержал и ту позицию, что "последующее изменение судебного решения судом апелляционной инстанции не должно изменять повышенной публично-правовой защиты лица, пострадавшего в результате незаконного уголовного преследования".
А.П.Атрощенко утверждает, что оспариваемые законоположения не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 47 (часть 1), 48, 53 и 55 (часть 2), поскольку позволяют судам, вопреки условиям договора о предоставлении юридических услуг, отказывать реабилитированному в возмещении имущественного вреда в части сумм, выплаченных адвокату за оказание юридической помощи на условиях разумной помесячной оплаты, а равно ухудшать положение реабилитированного по истечении года после вступления в законную силу решения о компенсации расходов на адвоката и рассматривать жалобу реабилитированного на апелляционное постановление о возмещении вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, на условиях выборочной, а не сплошной кассации.
1.2. В силу статей 36, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" , конкретизирующих статью 125 (пункт "а" части 4) Конституции Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации принимает к рассмотрению жалобу гражданина на нарушение его конституционных прав и свобод нормативным актом, если придет к выводу, что имеются признаки нарушения прав и свобод гражданина в результате применения оспариваемого акта в конкретном деле с его участием, а также неопределенность в вопросе о том, соответствует ли акт Конституции Российской Федерации.
Однако, оспаривая конституционность пункта 1 части второй статьи 401 10 УПК Российской Федерации , А.П.Атрощенко связывает нарушение своих прав с тем, что эта норма, по его утверждению, не подлежала применению в его деле, поскольку постановление Приморского краевого суда от 28 февраля 2020 года не относится к промежуточным судебным решениям и этот судебный акт надлежало пересматривать по правилам сплошной кассации, как это следует, по словам заявителя, из постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 года № 19 "О применении норм главы 47 1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде кассационной инстанции". Тем самым в этой части обращение заявителя предполагает оценку законности конкретного судебного решения, что не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, установленную статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" . Что же касается единоличного предварительного изучения судьей поступившей кассационной жалобы, конституционность чего также ставит под сомнение А.П.Атрощенко, то по этому поводу Конституционный Суд Российской Федерации замечал во многих своих решениях, что такой порядок нельзя считать нарушающим права граждан (Постановление от 25 марта 2014 года № 8-П ; определения от 29 марта 2016 года № 613-О, от 20 апреля 2017 года № 832-О, от 25 января 2018 года № 200-О, от 25 июня 2019 года № 1790-О, от 30 января 2020 года № 221-О и др.).
Это означает, что производство по настоящему делу в отношении пункта 1 части второй статьи 401 10 УПК Российской Федерации подлежит прекращению в силу пункта 2 части первой статьи 43 и статьи 68 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" , поскольку жалоба А.П.Атрощенко не отвечает в этой части условиям допустимости обращения в Конституционный Суд Российской Федерации.
Таким образом, пункт 4 части первой статьи 135 и статья 401 6 УПК Российской Федерации являются предметом рассмотрения по настоящему делу в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования они служат нормативным основанием для решения вопроса о размере компенсации расходов на оплату юридической помощи адвоката при возмещении реабилитированному имущественного вреда, связанного с его уголовным преследованием, в том числе о снижении размера уже уплаченного ему возмещения при пересмотре и повороте исполнения судебного решения о присуждении соответствующих сумм.
2. Конституция Российской Федерации признает право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями или бездействием органов государственной власти и их должностных лиц (статья 53), гарантируя реализацию этого права обязанностью государства обеспечивать защиту, в том числе судебную, прав и свобод человека и гражданина (статья 45, часть 1; статья 46, части 1 и 2), доступом к правосудию и правом потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью на компенсацию нанесенного ущерба (статья 52). Этим гарантиям права на возмещение вреда, причиненного незаконным или необоснованным уголовным преследованием (как обусловленным злоупотреблениями, так и не связанным с ними), корреспондируют нормы Международного пакта о гражданских и политических правах (подпункт "а" пункта 3 статьи 2, пункт 5 статьи 9 и пункт 6 статьи 14), Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 5 статьи 5) и Протокола № 7 к ней (статья 3), которые провозглашают право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу или судебной ошибки, на компенсацию и обязывают государство предоставить эффективные средства правовой защиты нарушенных прав.
Государство не только должно пресекать незаконную следственную или оперативно-разыскную деятельность, необоснованное процессуальное принуждение и пр., предоставляя на то надлежащие средства прежде всего судебной защиты, но и связано обязательствами, которые закон возлагает на причинителя вреда. Обеспечивая - на основе принципов верховенства права, юридического равенства и справедливости - пострадавшим от неправомерного привлечения к уголовной ответственности лицам полное восстановление в правах, оно должно гарантировать им и максимально возможное возмещение причиненного вреда. При этом, по смыслу статьи 49 Конституции Российской Федерации, на гражданина не может быть возложена обязанность доказывать основания для возмещения вреда, непосредственно сопряженная с доказыванием невиновности в преступлении; он не может подвергаться излишним обременениям как более слабая сторона в такого рода правоотношениях. Предусматривая наряду с общими гражданско-правовыми правилами компенсации ущерба специальные публично-правовые механизмы, упрощающие процедуру восстановления прав реабилитированных и обусловленные спецификой их статуса как лиц, нуждающихся в особых гарантиях защиты, государство обязано создавать такие процедурные условия, которые, не подвергая сомнению принцип исполнимости решений о выплатах реабилитированным, способствовали бы скорейшему установлению размера причиненного им вреда и скорейшему его возмещению (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 марта 2010 года № 5-П , от 14 июля 2011 года № 16-П , от 19 июля 2011 года № 18-П и от 17 октября 2011 года № 22-П ; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 8 апреля 2010 года № 524-О-П , от 2 ноября 2011 года № 1463-О-О и № 1477-О-О, от 2 июля 2013 года № 1058-О , от 2 апреля 2015 года № 708-О и др.).
3. Признавая за реабилитированным право на возмещение в том числе имущественного вреда, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации определяет содержание и объем такого возмещения: пункт 4 части первой его статьи 135 прямо предписывает возмещать суммы, выплаченные лицом за оказание ему юридической помощи. Правоотношения по поводу такого возмещения имеют уголовно-процессуальное и в то же время гражданско-правовое (деликтно-правовое) содержание, что следует, в частности, из постановлений Конституционного Суда Российской Федерации от 27 января 1993 года № 1-П , от 2 марта 2010 года № 5-П , от 19 июля 2011 года № 18-П и от 15 июля 2020 года № 36-П , из его Определения от 2 ноября 2011 года № 1477-О-О и др., согласно которым порядок и условия возмещения вреда, причиненного лицу в уголовном судопроизводстве, определяют отраслевые законодательные акты, в первую очередь названный Кодекс , притом что они упрощают процедуру восстановления прав, поскольку гражданин, неправомерно подвергнутый от имени государства уголовному преследованию, нуждается в особых гарантиях защиты.
Это также следует из части пятой статьи 133 УПК Российской Федерации , которая содержит ссылку на возмещение реабилитированным вреда в порядке гражданского судопроизводства, а также из части второй его статьи 135, которая распространяет исковую давность на требования о возмещении, и вместе с тем это вытекает из статьи 1082 ГК Российской Федерации , по которой лицо, ответственное за причинение вреда, должно возместить причиненные убытки согласно пункту 2 его статьи 15. Положения названного пункта включают в состав убытков и расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права. При этом возмещение вреда в части таких расходов реабилитированного не изъято из-под правил статьи 1064 ГК Российской Федерации и связанных с ними положений, определяющих как общие условия деликтной (т.е. вне договорной) ответственности за причинение вреда (наступление вреда, его причинная связь с действиями причинителя, их противоправность, вина причинителя), так и специальные условия, касающиеся особенностей причинителя и характера его действий (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 3 июля 2019 года № 26-П , Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 17 января 2012 года № 149-О-О и др.).
Такое возмещение подпадает и под специальные правила статей 16 и 1069 ГК Российской Федерации , в силу которых убытки (вред), причиненные в результате незаконных действий или бездействия государственных органов и их должностных лиц, возмещаются соответствующими публично-правовыми образованиями за счет их казны, включая казну Российской Федерации. Пункт 1 статьи 1070 того же Кодекса , создавая преимущества для пострадавших граждан, предусматривает, что вред, причиненный им в том числе незаконным привлечением к уголовной ответственности, возмещается в полном объеме за счет казны Российской Федерации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Тем самым приведенная норма вводит в пользу потерпевших от неправомерного уголовного преследования изъятие из общих начал гражданско-правовой ответственности, обусловленное повышенной защитой конституционных прав, прежде всего права на свободу и личную неприкосновенность (статьи 2 и 22 Конституции Российской Федерации), тогда как за иные незаконные действия или бездействие государственных органов и их должностных лиц, повлекшие причинение вреда, ответственность наступает, согласно статье 1069 ГК Российской Федерации , на общих условиях (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 июля 2020 года № 36-П , Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июня 2009 года № 1005-О-О и др.).
Описанные условия возмещения вреда реабилитированным следуют не только из приведенных положений гражданского законодательства, но и из корреспондирующих им норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (включая оспариваемые по настоящему делу), которые не исключают возмещения вреда по правилам гражданского и гражданско-процессуального законов, а равно применения общих начал гражданского законодательства, в частности обязанности действовать добросовестно при защите неотчуждаемых прав и свобод человека и других нематериальных благ, притом что добросовестность участников правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункты 2 и 3 статьи 2, пункт 5 статьи 10 ГК Российской Федерации ).